Тема: Re: Да, раньше про наш спорт хорошо писали...
Автор: Составитель
Дата: 05/06/2004 17:17
 
Уважаемый Валерий, насчёт Игоря Никитина Вы, возможно, 
правы. Да, возможно, во всём виноваты тренеры и 
чиновники (так утверждает и Ригерт, которого они 
волюнтаристски заставили перейти в категорию 90 кг).

И всё же Никитин выступил слишком уж слабо: проиграл 
человеку, показавшему примерно двадцатый на тот момент 
результат по СССР. 

Мне также показались странными вот эти слова из 
газетной статьи:
 
"За Сергеем [Аракеловым] "ходил" его многоопытный 
тренер Юрий Саркисян, который, напомню, открыл нам 
олимпийского чемпиона Мухарби Киржинова." Что это за 
странный "тренер Юрий Саркисян", когда как раз в то 
время появился штангист Юрик Саркисян?

Вот, кстати, статья из сборника "Твои чемпионы, 
Россия" (Изд. "Советская Россия", 1973) про Киржинова. 
Ни про какого странного Юрия Саркисяна в ней не 
упоминается.

В.Волков 

Мухарби Киржинов, сын полевода

'За выдающиеся спортивные достижения, волю и мужество, 
проявленное на XX Олимпийских играх, наградить Мухарби 
Киржинова знаком ЦК ВЛКСМ 'Спортивная доблесть''.
(Из постановления секретариата ЦК ВЛКСМ)

Давайте не будем говорить, что мы все знали, что так и 
будет. Пропоют медноголосые фанфары и на пьедестале 
почета увидим Мухарби. Выше всех - с золотой медалью 
на груди! А где-то за кулисами, побледневший, с комком 
в горле застынет в оцепенении Вальдемар Башановский. 
Великому штангисту на этот раз места на Олимпе не 
найдется.

Не будем говорить, что мы все знали, что так и будет. 
Когда Дито Щанидзе, этот нестареющий упрямец, собрал 
накануне в трех таймах борьбы - жиме, рывке, толчке - 
четыре центнера ровно, сумму, прямо скажем, победную, 
для золотой медали её не хватило. Молодой задира 
болгарин Нурикян в последний миг мощным толчком 
отберет у нашего атлета награду.

А здесь, у легковесов, соперников было больше, гораздо 
больше, чем у Шанидзе, и имена их могли нагнать страху 
на бойца поопытнее, чем Киржинов. Башановский, герой 
двух Олимпиад, Збигнев Качмарек, молодой его 
соотечественник, приехавший в Мюнхен в ранге 
двукратного чемпиона мира, Младен Кучев, уверенный в 
себе богатырь из Болгарии', победитель чемпионата 
Европы 1972 года - вот кто претендовал на роль первого 
легковеса XX Олимпийских игр. И никто из этой 
великолепной тройки Киржинова в расчет не брал. Знали 
его отлично, побеждали. Так было, есть, так будет, 
считали они. Мухарби соперники оставили право бороться 
за 'бронзу'. Золотая медаль - дело решенное: удел их 
спора...

Владимир Стогов, выдающийся атлет легчайшего веса, 
закончил свою спортивную карьеру не столь 
удовлетворенным, каким ему надо быть по праву. 
Пятикратный чемпион мира не имел одной награды - 
золотой олимпийской медали. В далеком Мельбурне 
Стогова уже поздравляли с победой, когда американец 
Винчи пошел ва-банк. И рекордным толчком 
'переплавил' 'золото' Стогова в 'серебро'. Через 
четыре года соперники снова должны были встретиться, 
на олимпийском помосте. К этому времени Стогов 
четырежды побеждал на мировых чемпионатах, имел 
великолепный рекорд в троеборье. Но и на этот раз 
олимпийское счастье было не с ним. Стогов в Рим не 
приехал. Винчи, узнав об этом, с присущим ему 
итальянским темпераментом (Винчи - американец 
итальянского происхождения), воскликнул: 'Я - чемпион!'

Потом, уже год спустя, они встретились в последний 
раз: Стогов и Винчи. Стогов победил олимпийского 
чемпиона уверенно, в пятый раз отпраздновав успех на 
мировом первенстве. 'Великий мастер штанги', 'хозяин 
помоста', - так писали тогда о нашем штангисте многие 
газеты мира.

Пятикратный чемпион мира, человек скромный, лишенный 
тщеславия, не упивался славой. Срыв на Олимпиаде, даже 
пусть это было и невезением, оставил на его десятках 
медалей привкус горечи, неудовлетворенность в душе. 
Стогов сознавал, что не до конца раскрыл в самый 
ответственный момент в Мельбурне свой недюжинный 
талант. Мог, обязан был стать олимпийским победителем. 
Простить себе этого спортсмен не хотел да и не мог. И 
вот несколько лет спустя, после долгих раздумий, став 
уже тренером, Владимир Стогов сказал друзьям, что 
подготовит олимпийского чемпиона. Через опыт многих 
лет состязаний собственное познание характера 
поединков на большом помосте приведет своего ученика к 
высшей награде спорта...

Действие первое: жим. Он был удивительно спокоен, 
Мухарби. И это состояние в день соревнований радовало 
Стогова, хотя откровенно признаться, для Владимира 
Степановича открылся новый штришок в характере 
ученика. Правда, один 'срыв' у Мухарби всё же 
произошёл. Непредвиденный, в самом безобидном месте - 
столовой. Во время обеда рядом за столики сели 
болгарские спортсмены. Узнав Стогова и Киржинова, 
наперебой стали восхвалять своего соотечественника 
Младена Кучева. Говорили, что Кучев приехал в 
великолепной форме, что он готов сделать сумму 
470 килограммов. Плечи Мухарби дрогнули, красные пятна 
вспыхнули на смуглом лице.

- Ты что краснеешь, как кисейная барышня, - решительно 
заговорил Стогов. - Если Кучев действительно так 
силен, мы с тобой к этому результату пока не готовы. 
Набери свои законные 460 килограммов, а тогда 
посмотрим.

Мухарби не строил иллюзий насчет результатов в жиме. 
Знал, что и Качмарек, и иранец Дехнави, и Кучев, 
наконец, мировой рекордсмен в этом упражнении, сильнее 
его. План Стогова и Киржинова был предельно прост и 
рационален. 'Пробить' личный рекорд, не дать уйти 
вперед Башановскому, большому мастеру рывка и толчка. 
Кучеву же дать 'фору', причем солидную - в 
12,5 килограммов. Рискованно, нет слов. Но уж очень 
мощно выжимает штангу болгарин.

В последние месяцы Стогов и Киржинов много работали 
над жимом. Обладая огромной силой (Мухарби приседает с 
200-килограммовым весом), Киржинов брал штангу в 
стойку, в надежде быстро послать её от груди вверх. 
Скоростной жим не получался, снаряд с грохотом падал 
на помост. После первенства страны в Таллине Киржинов 
изменил технику упражнения. Штангу стал брать в низкий 
сед. В Риге, на последнем отборочном соревновании 
перед Олимпиадой, такой жим Киржинову удался. Он 
установил личный рекорд - 145 килограммов.

Уже шла разминка, а Мухарби оставался по-прежнему 
спокоен. Рядом на помосте - Башановский. Работал со 
штангой поспешно, как-то сумбурно, словно хотел 
быстрее избавиться от нее. 'Горит поляк', - подумал 
Киржинов, украдкой наблюдая за соперником.

Сам Мухарби зафиксировал 130 килограммов. Потом они со 
Стоговым добавили пять кило. Снова взял вес. Жим у 
Мухарби и сейчас шел трудно, но он не любил, когда   
разминка   проходила  играючи. Расхолаживало 
спортсмена. Вспоминал в такие минуты старую восточную 
пословицу: 'Очень хорошо, тоже нехорошо'. Пусть будет 
легче там, на главном помосте.

...Мухарби, твой олимпийский первый подход! Ты считал 
первый подход очень важным. Быть может, более важным, 
чем каждый из оставшихся восьми. Удачный старт заряжал 
тебя психологически, настраивал на победу.

Вспомни свой дебют на чемпионате мира в Лиме. Провожая 
тебя в аэропорту Шереметьево, Владимир Степанович 
сказал тогда: 'Наберешь 440 килограммов - ты чемпион. 
Не загуби первый подход'.

На помост ты вышел рядом с Башановским. Тебе не 
верилось, что ты - соперник великого штангиста. 
Хотелось подойти и потрогать мускулы этого 
человека: 'А вдруг и впрямь стальные?'

Как в калейдоскопе плясали в глазах штанга, зрители, 
бесстрастные лица судей. Вес ты не взял. Бросился за 
кулисы к друзьям. Они тебя не осудили - впереди две 
попытки. Но красные лампочки, сигнал бедствия, 
вспыхнули вновь. Вот начался переполох. Вчера выбыл из 
борьбы Шанидзе. Неужели опять...

Что ты передумал за три минуты перед последним 
подходом? Нет, ты не вспомнил детство в ауле, полные 
доброты глаза матери. Тебе представился аэропорт 
Шереметьево. Холодный, осенний дождь полощет 
бетонку... И море цветов в руках встречающих. Что ты 
скажешь людям, Мухарби? Они верили в тебя - 
полномочного представителя советского спорта. Что 
растерялся, сдрейфил перед Башановским? 'Нет, 
Мухарби, - сказал ты себе. - Не имеешь права 
сдаваться'. И приказал: 'Выстоять!' Решительно зашагал 
на помост, а вслед неслись слова старшего тренера 
Алексея Медведева: 'Докажи, что можешь. Разве ты не 
джигит?' И ты уже знал, что штанга будет вверху.

Вернулся с чемпионата с бронзовой медалью. Все газеты 
называли это большим успехом дебютанта. А ты мог в 
Лиме набрать больше, чем 430 килограммов. На десять 
килограммов больше. А это была бы победа. Стогов знал, 
что на это ты готов. Но ты, Мухарби, завоевал на том 
чемпионате больше. В Лиме утвердился твой принцип: 
'Выстоять!'

Башановский и Киржинов начинали с одинакового веса - 
142,5 килограмма. Мухарби стартовал с такого веса 
впервые. Взял штангу легко. Вот она, тактика Стогова и 
Киржинова: 'пробить' личный рекорд. И в третьем 
подходе атлет добивается своего - 147,5 килограмма.

У Башановского осечка. Новый подход и снова неудача. 
Лишь последняя попытка спасает двукратного чемпиона 
Олимпиад. Но уже ничто не могло спасти Башановского от 
проигрыша. Помост Мюнхена вычеркнул его из борьбы. И 
не с ним, а с чемпионом Европы Кучевым теперь нужно 
вести борьбу.

Кучев закончил жим мировым рекордом - 157,5 
килограммов. Для Стогова и Киржинова это не имело 
большого значения. 'Фора' двенадцать с половиной 
килограммов сократилась до десяти. Да еще при 
взвешивании Мухарби отыграл у болгарина два с 
половиной килограмма - наш атлет был легче.

Действие второе: рывок. Вы видели, как плачут 
рекордсмены? Не от счастья. От страшной обиды. В Риге, 
на Кубке Балтики Адам Гнатов, маленький геркулес из 
Львова, установил два мировых рекорда. В жиме и 
толчке. Зал гремел аплодисментами, а Гнатов в отчаянии 
упал на кушетку. Прощай, Мюнхен! Слабый рывок, 
ахиллесова пята спортсмена, не давал права на 
олимпийскую путевку.

Кучев рывка боялся. Ему не хватало скорости вмиг 
выхватить громаду металла. А может смелости? Рывок 
любит быстрых и смелых. После безуспешных попыток 
одолеть 130-килограммовый снаряд, болгарин притаился у 
кулис. Не было на лице его счастливой улыбки, которую 
подарил жим. Лицо серое, почти гранитное. И взгляд 
настороженный, вопросительный: 'А как Киржинов?'

Мухарби рывок любил. За его скоротечность. За динамику 
работы ног, спины, рук. За ту приятную боль, которую 
он доставлял мышцам плеч, груди. Он подрывал штангу до 
максимальной высоты (его тренировочные костюмы вечно с 
дыркой на животе), потом только 'нырял' под неё. 
'Рывок Кангасниеми' - так они со Стоговым его назвали.

Рывку на тренировках отводили больше часов, чем жиму и 
толчку. 'Окупится сторицей, - говорили они. - И 
силенок для толчка прибавится'. Экспериментировали на 
помосте, месяцами искали оптимальный вариант, 
выискивали специальные упражнения. Стогова упрекали в 
том, что Киржинов работает согнутой спиной. Владимир 
Степанович не соглашался, не переучивал Мухарби. Он 
видел особенность фигуры ученика. Знал также, что 
такое положение спины с детства.

Окончив восемь классов, в 1965 году Мухарби поехал в 
Саратов. Поступил в училище механизации широкого 
профиля. Сын хлеборобов, он тоже мечтал о своей ниве, 
Ему повезло, в училище была очень популярна тяжелая 
атлетика. Вел секцию мастер производственного обучения 
Владимир Владимирович Воротников. Влюбленный в спорт 
сильных, мастер считал, что для рекордов в поле 
механизатору нужны и силы и тренированность. Мухарби 
был один из его любимых учеников.

Там, в раздольной саратовской степи, Мухарби после 
учебы проходил практику. Подрулив к стану комбайн, 
сбрасывал Мухарби на землю два диска по двадцать 
четыре килограмма, трубу. Вот она, штанга хлебороба! 
Сотни раз выхватывал Мухарби самоделку над головой. 
Делал лихо, азартно, красиво. На первом соревновании в 
Балашове, которое Киржинов выиграл с большим отрывом 
от соперников, дали ему прозвище: 'темповик'. Сидевший 
в зале то ли аварец, то ли кабардинец во время 
выполнения Киржиновым рывка, восклицал: 'Молодец, 
земляк! Какой красавчик!' Вот почему Стогов считал, 
что нельзя рубить одним махом нажитое доведенное до 
автоматизма движение. Нужно только подправить, довести 
до совершенства. 

Первый подход - 130 килограммов. Красиво выхватил 
штангу Мухарби. Помрачнел Кучев - грозовые тучи над 
головой. Почувствовал горячее дыхание преследователя. 

Вторая попытка советского атлета - 135 кг. Привычно 
склонился Киржинов над штангой. Колокольный гул крови 
в висках. Мышцы налиты до предела, требуют разрядки. 
Мощно потянул за гриф, но пальцы непроизвольно 
разжимаются. Тишину зала наполняет грохот металла... 
Подвел гриф - кто-то из штангистов натирал бёдра 
вазелином.

Мухарби снова на помосте. Старательно протер гриф. 
Теперь острыми насечками он впивается до боли. И 
штанга - над головой! Рывок, любимое упражнение, 
выводит Киржинова в лидеры. Он бежит к Стогову.

- Владимир Степанович, давайте сходим на рекорд - 138 
килограммов?

- Рано, Мухарби. Побереги жадность к венцу.

Действие третье: толчок и финал.

Молодой воин, отслужив в 1969 году положенный срок в 
Советской Армии, переехал в Ростов. Мухарби был в это 
время уже не один. Повстречал на соревнованиях в 
подмосковном городе Обнинске девушку. И однажды, 
вскочив на коня (на пригородную электричку, конечно), 
по древнему кавказскому обычаю, увез Мухарби девушку 
Лиду с собой.

Из Ростова Мухарби отправил жену в родной аул 
Кошехабль к матери Екатерине Измаиловне. Свекровь, 
уважаемый полевод в Адыгее, после первой недоверчивой 
встречи полюбила невестку. За доброту, правдивость, 
трудолюбие. За что и сына любила.

Киржинов долго ждал обещанную комнату в Ростове. 
Как-никак тяжко одному в чужом городе без близкого 
человека. Однако особенно на комнате не настаивал. 
Знал, что и многосемейные рабочие живут не в просторе. 
А приходил домой после напряженных тренировок, 
задумывался.

Ему не нравилось в секции. Каждый сам по себе, нет 
коллектива. А главное - ученики не верили в тренера. 
Не считались с его мнением. Для него, крестьянского 
парня, было непонятным, как можно не уважать человека 
старше и по годам и по званию.

Все чаще вспоминал последний год службы в Москве. 
Тренировки у Стогова. Строгий, требовательный к 
ученикам, Владимир Степанович был для Мухарби 
авторитет. Авторитетом и кумиром в спорте.

Случалось им и ссориться. Стогов - человек 
экспансивный, вспыльчивый. Как кнутом мог хлестнуть в 
лицо горячее словцо. Мухарби обижался, мог не 
разговаривать целыми днями. Такой уж характер 
кавказский. Но в душе обиды не таил.

Ссоры ссорами, но тренировок это не касалось. Здесь 
они были единодушны. Оба отдавали им свое время, 
трудолюбие, желание. Случалось Стогову по службе 
опаздывать. Очень переживал в такие минуты Киржинов. 
Любил, чтобы Владимир Степанович глаз от него не 
отрывал, следил за каждым движением на помосте.
А здесь, в Ростове - равнодушие и бесцельность 
тренировок. Дорога от помоста в никуда...

Не выдержал Мухарби, подал заявление об уходе из 
секции. И письмо отправил в ЦСКА Стогову. Просил, если 
можно, помочь ему определиться на сверхсрочную. 
Владимир Степанович прислал телеграмму: 'Приезжай.'

Так они встретились вновь. На одной из тренировок 
заговорили о планах на будущее. О соревнованиях, 
рекордах. О соперниках.

- Жаль, что в Мехико нашего легковеса не было, - 
говорил Стогов Киржинову. - Нет  парня, который бы 
победил Башановского. 

Владимир Степанович обнял Мухарби, заглянул в глаза-
маслины:

- Ты победишь Вальдемара. На олимпийском помосте в 
Мюнхене.

- Мухарби Киржинов, Советский Союз.

Он был также спокоен, Мухарби. Уже, ощущал на груди 
холодок медали цвета солнца над родным аулом, и это 
придавало силы, уверенности. Вот когда он играючи 
расправился со штангой весом 167,5 килограммов. 
Получалась отличная сумма - 450 килограммов.

Башановский в отчаянии идет на тот же вес. Он уже 
забыл о золотом блеске медали. Чемпион борется 
за 'бронзу'... Нервы, годы, мышцы. Нет, не получилось.

- Пора на рекорды, - это Стогов Киржинову. 

Тренер и ученик уже выиграли борьбу нервов. Они 
тактически обыграли соперников. Заставили поверить, 
что финал их. И разом рассеялись сомнения. И всем 
стало ясно, что так и должно быть.

Доброго Мухарби захлестнула жадность. Хорошая жадность 
до рекордов. Он просит 172,5 килограмма. Руки, как 
катапульта, выбрасывают снаряд вверх. Ты чемпион, 
Мухарби. И рекордсмен - 455 килограммов!

Кучев надеется. Он ещё не может поверить, что 
проиграл. Младен идет на 175 килограммов. Он верит в 
чудо. Но чудеса свершались только в сказках.

Мухарби просит увеличить вес. На помосте штанга весом 
177,5 килограмма. Так прозвучал прощальный аккорд 
классического троеборья в легком весе - 460 
килограммов. Богатырский аккорд Мухарби Киржинова.

Зал встает - звучит гимн великой страны. И в дорогих 
нам звуках явственно слышится телеграфный перестук из 
адыгейского аула Кошехабля. Телеграфные провода несут 
слова Екатерины Измаиловны: 'Сынок, от народа спасибо'.

Кстати, эту замечательную статью, наполовину состоящую 
из "знаков ЦК ВЛКСМ", а наполовину - из "заглянул в 
глаза-маслины", надо будет, наверное, поместить в 
рубрику "Атмосфера былых времён".
 

Просмотр всех сообщений по данной теме
Полный список

Тема Автор Дата
Как раньше писали про тяжёлую атлетику Неизвестноктожка 01/06/2004 18:46
Да, раньше про наш спорт хорошо писали... Itsme 03/06/2004 21:28
Re: Да, раньше про наш спорт хорошо писали... Составитель 05/06/2004 17:17
О Юрии Саркисяне Оппонент 06/07/2004 16:04
Re: О Юрии Саркисяне MOVLADI 06/07/2004 16:07


   ,  
Weightlifting database Weightlifting database